fotinya_ru: (Default)
     
   Мыла я их, полоскала, выворачивала как кошачье ухо, глядела в каждую извилину, находила в ней иногда слизня, иногда мерзейшую шилохвостку, казавшуюся живой и после кипячения. И когда вся эта кучерявая масса была стерильна, решила заглянуть в интернет на предмет покрасивше все это приготовить. Интернет меня просветил, что это строчки, а не сморчки. И строчки эти содержат какую-то специфическую гадость, которая в огне не горит и в воде не тонет. Яд, канцероген и прочая несъедобность. И прополосканные с особой тщательностью, они полетели в мусорное ведро. Наши руки - не для скуки!


fotinya_ru: (Default)
Она была его значительно моложе – тоненькая, застенчивая, пугливая, легко впадающая в панику от малейшего нестроения, не знающая, как поступить в той или иной ситуации. Ей еще предстояло стать хранительницей очага, матерью семейства и уж если не главой его, так шеей, которая поворачивает главу в нужную сторону. Ее передали ему из родительского дома, из одних любящих рук в другие, тоже, как ожидалось, любящие и надежные.
Он был в самом расцвете мужской силы – не хрупкий юноша, подверженный ветрам, но муж, крепко стоящий на ногах и знающий цену если не всему, то очень многому в этой жизни.
Для семьи у него был построен дом – такой, как однажды встретился ему в юности и полюбился уютом, теплом, дышащими стенами, запахом дымка из камина. Он помнил о нем многие годы и, пришло время, построил именно такой для себя и своей будущей семьи.
У него было дело, которое, он знал, будет востребовано всегда и, стало быть, всегда обеспечит его семью всем необходимым.
И он был христианином. Вера его, как и многие другие ценности его жизни, была испытана временем, прошла путь от радостного узнавания и ожидания чего-то необыкновенного до глубокого осознания простой истины: «Без Меня не можете творить ничесоже». И ничего в своей жизни он не начинал без молитвы. Со временем она соединилась с его дыханием.
И вот в доме, где зазвучал грудной, немного удивленный голос молодой жены, спустя некоторое время поселилось ожидание. Оно было радостным и тревожным одновременно. Каждый визит к врачу порождал множество опасений, дурных предчувствий, страхов и слез. Что-то там все время отклонялось от нормы, балансировало на грани «быть или не быть». Эти девять месяцев были тяжелыми для них обоих.
Но все когда-нибудь заканчивается – в назначенный срок ей сделали кесарево сечение, и на свет появилась маленькая дочка. Радовались и ликовали две большие семьи.
Врачи, наблюдавшие ход беременности, тоже радовались и настоятельно рекомендовали поберечься какое-то время, пока организм не восстановится.
Маленькой дочке было восемь месяцев, они втроем поехали отдыхать к себе на родину, в одну из южных стран. Там жила теща, и ей тоже не терпелось увидеть внучку. Солнце, радость встречи, отпуск, маленькая красавица в центре любящей семьи. Так, пожалуй, и выглядит счастье.
И в это время жена узнает, что снова беременна. Но прошло так мало времени! Врачи говорили – год, другой. А тут всего восемь месяцев. Это невозможно! Та, первая беременность, она была такая тяжелая, это просто чудо, что она закончилась благополучно. А теперь все начнется сначала. Но можно ли рассчитывать на благоприятный исход, когда прошло так мало времени. Молодая рыдала, упрекала его, теща металась меж двух огней. Истерика, скандал, счастья как не бывало.
Не в силах больше выносить эти слезы и стенания, он поднялся и вышел из дома. Сел в машину и поехал. Он ехал в горы, где стоял древний монастырь, а в нем пребывала старинная чудотворная икона Пресвятой Богородицы. К ней он и ехал сейчас. Он был один, и никто не мешал ему молиться вслух. Он ехал и взывал о помощи к Божией Матери.
А когда достиг монастыря, купил в лавке самую большую свечу и встал на колени пред пречистым образом Царицы Небесной. Долго он так стоял и молился о том, чтобы все завершилось благополучно, о даровании сил и терпения молодой матери, о мире в семье, о здоровье его детей, он уже считал, что у него двое ребятишек. И уж совсем тихонько сказал о тайном своем желании: Матушка Пресвятая Богородица, пусть это будет сынок…
Поздно ночью он вернулся домой, где высохли все слезы, где утихла буря и тихая нежность опять витала над изголовьем их супружеского ложа.
Вскоре они вернулись в свой дом и стали ждать.
Однажды она встретила его с работы с каким-то особенным выражением лица. Как будто она открыла для себя что-то очень важное, и удивлялась, и радовалась, и не могла до конца поверить.
- Я теперь точно знаю, что у нас будет сынок! – объявила она ему прямо в прихожей.
- Да? Почему ты так считаешь? – спросил он, ласково обнимая ее за плечи.
- Потому что мне приснился сон сегодня днем, когда прилегла немного отдохнуть. Я видела маленького мальчика, он бежал, и я его догоняла, а он смеялся и все бежал. Я звала его: Назарий, Назарий! Я проснулась и поняла: у нас будет мальчик!
- Ну, значит, так и будет, - сказал он, целуя ее темные волосы.
Снова в назначенное время ее увезли на операцию, и на свет появился маленький мальчик.
Отец раскрыл календарь имен. Сегодня был день памяти святого Назария. Он не мог поверить своим глазам. И опять долго и горячо молился, исполненный благодарности.
Как только позволили дела, он сразу же отправился на родину, чтобы побывать в монастыре и принести денежную жертву в обитель, которая, он знал, нуждалась в средствах.
Прилетев, он прямо из аэропорта позвонил одной знакомой женщине, которая близко знала игуменью монастыря, чтобы она разузнала, в чем именно сейчас больше всего нуждается монастырь, чтобы принести пользу целенаправленно.
Через некоторое время женщина позвонила ему в ответ.
- Я в монастыре. Приезжай скорее сюда, и ты очень удивишься.
И она рассказала, что когда она встретилась с игуменьей, еще не успела ей ничего не сказать, как та сама обратилась к ней с просьбой.
- Дорогая, нет ли у тебя кого-то из знакомых, - спросила игуменья, - кто бы нам помог. Мы сейчас занимаемся реставрацией, и хотим поменять киот, в котором наша главная святыня, икона Пресвятой Богородицы.
Он молчал, оглушенный. Как будто сама Царица Небесная откликалась и на его вопрос, и на его благодарную молитву, как будто давала понять: Она все знает и все видит, и радуется вместе с ним его радостью.
- Мне, - говорила, смеясь, знакомая, - ничего не оставалось, как сказать ей, что не только есть такой человек, но специально приехал, чтобы пожертвовать денежки монастырю.
Вот такая история.
В одно из воскресений, стоя к Причастию, я услышала энергичный шепот позади себя: «Мужчины, проходите вперед! Проходите, мужчины!»
И тихая струйка белых платочков заволновалась, расступаясь и пропуская впереди себя нескольких мужчин. Их было совсем немного в довольно длинной веренице причащающихся.
Вас вообще не так уж много в храме, дорогие. Вас там очень не хватает, вы знайте об этом.
И когда что-то не так в вашем ли доме, или в доме друзей и близких, или что-то не так с вашим делом, - не бегите с досады в пивнушку или в компанию, готовую разделить с вами все, что найдется в этот момент разделить.
Идите в храм. Говорят, молитва матери достанет со дна морского. А что может ваша молитва – отцов семейства, мужей, сыновей, нашей защиты и опоры, о том история просто умалчивает.
Потому что может она очень многое. Да только не многие к ней прибегают.
fotinya_ru: (Default)
Желаю запечатлеть! Сияющий день. Сходила рано утром в сад, отгребла старое отжившее от новых ростков, параллельно подышала эти чудным воздухом весенним, в котором прель того, что осыпалось осенью, далекий дымок - где-то жгут это же самое, что я только что отгребла (я не буду, а свезу в компост за баню); немного шалого, принесенного ветром неизвестно откуда - ах, как хорошо было сегодня утром в тихом моем саду просыпающемся!
Но! Не более полутора часов - и дальше опять на сладкую свою каторгу. Некоторые тут знают про нее подробнее, про каторгу эту добровольную, любимую мою. Никому кроме меня не нужную, гы.
Сейчас я отправляю свою героиню на Кипр, она студентка и у нее будет типа практика гида в турфирме. Я не знала, куда ее отправить, а надо было ее куда-то очень далеко зафитилить. Потому что второму герою только что бандиты дали по голове, и он в коме. И надо их на время разослать в разные географические точки. И вот явспомнила - у меня же есть подробные заметки про Кипр, про все эти гидовские прибамбасы, легенды и мифы их древнегреческие. Мною лично слышанные и записанные. А все, что когда-то записано, должно в нужный момент принести пользу. Мне.
Я очень давно начала эту штуку писать, представьте - лет пятнадцать назад. И никак не могу закончить. Уже герои, с которых списывала, выросли, повзрослели и все как один ушли с намеченного для них мной пути.  Я было уже приделала конец к этому началу, но, прочитав этот произведень, одна критикантша сказала, что это только две буквы - А и Я, а где остальной алфавит?
Ну-с, будет вам алфавит. Герой в коме, героиня улетает на Кипр. Ищу те давние заметки про свое путешествие. Захожу в уютную свою жежешечку, а там все вы! Как приятно! День солнечный, ростки освобождены от старого гнета, голова моя надышалась свежего воздуха, и тут еще вы! Я всем вам очень рада. Все перечитала, всем улыбаюсь и всех сжимаю в виртуальных обьятиях сильной любви! 
fotinya_ru: (Default)
   Некоторые вещи залетели ко мне случайно - вот, например, эта шляпа из горностая. Мне 24 года и эта шляпа. Зачем? Вот сейчас бы эту шляпу. Но, нет, ее завезли в наше сельпо именно в тот момент, когда мне 24 года, и именно в этот момент я оказалась в этом сельпо, вцепилась в неё, полюбила и никому не желала отдавать. Отложила на час и пошла искать деньги - ползарплаты она стоила, эта красота.
     Потом завезли в сельпо пальтецо с белым норковым воротником, было оно мне велико по причине моей невозможно мелкости, не достигавшей даже 44 размера, а меньше отечественная промышленность не производила. Но уже в примерочной я знала, что буду делать. Дома немедленно-отрезала по подолу с четверть, во всех вертикальных швах убавила по паре см и получилось замечательно.
       Этот-то успех, видно, и вдохновил меня на другой, совершенно сокрушительный подвиг. Я решила перешить шляпу! Захотелось придать ей другую форму. Не долго думая, я распорола всю эту красоту и стала пытаться придать ей искомую форму. В результате следующие несколько дней все издали думали, что голова моя перемотана белыми бинтами! И бежали поглядеть поближе и расспросить, что стряслось.
Но тем временем я связала красный мохеровый берет, а остатки горностая вложила внутрь для тепла. И так ходила, лихо сдвинув этот сложносочиненный головной убор набок. Держался он на правом ухе, как на гвозде.
       И вот один давний приятель прислал мне сегодня эту забытую фотографию, где я в давно не существующей и забытой горностаевой шляпе. Вся собой.


gornostay.jpg
fotinya_ru: (Default)
Шестого марта заказала в бонприксе юбку вельветовую и пять платьев . 5.
Восьмого числа они были уже в ячейке раздаточного пункта. Съездили и получили.
Ну, что вам сказать?
Юбка вельветовая, как пифагоровы штаны, равна во все стороны, в длину и ширину. И мне как раз, но в поясе я могу-просунуть кулак. Муж говорит - вдруг к зиме опять располнеешь, будет совсем впору.
А я худею, угрюмо-последовательно совершая над собой насильственные действия. Как то: едение маленьких порций и оттаскивание за хибок от стола; питие сока целого лимона ежеутренне в большом бокале воды; утренняя зарядка с отчаянным пыхтением за закрытой дверью.
Отказ от мучного. От сладкого. От соленого. От копченого.
Угрюмая каша по утрам. И грейпфрут на ночь.
Мне показалось, что я уже достаточно стройна, чтобы заказать в бонрикс пять платьев и юбку.
И заказала.
Юбка с кулаком в-поясе. Будет как-раз, когда я-пополнею к зиме.
Платье с норвежскими узорами с большим вырезом. Как раз сейчас.
Платье красное трикотажное футляром. Будет как раз, когда я похудею еще на два размера.
Платье-красное с кружевами- вставками в боках. Надо еще чуть-чуть похудеть.
И еще два-платья-майки разных цветов для хождения меня по саду. Похудевшей меня. Летом.
Я счастлива.
Но это-еще-не все.
Сижу и пью итальянское красное вино, прекрасное.
Еще немножко осталось в бутылке.
fotinya_ru: (Default)
За вечерним чаем вспомнила, как бабушка пела мне длинную-предлинную песню. Мне было лет пять тогда, и я запомнила первые две строки - Раз прислал мне барин чаю и велел его сварить. И суть запомнила - что сварили его неправильно и за то были тасканы за волосы.
Я было пожалела, что не помню всю песню, но зато вспомнила, что интернет ведь знает теперь все. Кинула ему эти две строчки и - он тут же дал мне послушать всю эту распрекрасную песню в исполнении Семена Фарады!


Чудесная встреча с детством - он пел, а я видела маленькую деревенскую кухню с большой русской печью, рукомойник с носиком в углу и шайку под ним. Оранжевое мыльце "Красная-Москва" - бабушка только его и признавала. И чай в жестяной коробочке, расписанной восточными узорами. У коробочки было две крышки - под верхней была еще одна, нижняя, золотистая, с маленькой скобочкой, чтобы удобно открывать.
У бабушки был запасец таких коробочек с чаем в сундуке. И когда очередная из них опустевала, мы с двоюродными сестрами спорили, кому она достанется. Хранили в них свои фантики.
Ну, классная песня, скажу я вам!
И это было еще не все.
Под ссылкой на Фараду увидела я - неслыханная щедрость для одного вечера! - еще одну ссылку. Это была песня про тридцать метров крепдешина, много-много всего .... и спортивные трусы.


И опять картина маслом - у меня новоселье, мне только что дали квартиру, первую в моей жизни квартиру, однокомнатную, в новостройке. И у меня день рождения, мне двадцать четыре года. И пришла родня - на новоселье, на день рождения и на посмотреть на жениха. Выпили, закусили, жених взял гитару и вот эту песню, про тридцать метров крепдешина и спортивные трусы родне моей и спел. Ладно бы он был артист, как мой папочка, например. А то сидел и уныло тренькал чего-то там про этот крепдешин. Родня не знала, куда девать глаза.
А сестра вышла на кухню даже. И когда я туда тоже пришла, она сказала: "О времена, о нравы. О вкусы!!!" Намекая, что только полная идиотка могла привести в новую квартиру такого жениха.
Так у нас с ним ничего и не вышло, между прочим.
Но я и эту песенку сегодня послушала с превеликим умилением.
Неожиданно получился замечательный вечер, хоть никто ничего такого от него не ожидал.
fotinya_ru: (Default)
Вот закончено платьице. Расцветка его напоминает одну давнюю историю. Зима, белые сугробы, столовая, возле нее лошадь с санями, привязанная к столбу. Лошадь только что поднимала хвост, и теперь дымится позади её кучка темных яблок.
Папа ставит меня на белую тропинку, снесши с крылечка подмышкой, потому что в другой руке он держит пирожное, снизу завернутое в обрывок жесткой бумаги. Он вкладывает пирожное в мою руку и говорит: "Тихонько, не торопись. А то бы и до дома лучше". Но до дома - это совсем нестерпимо. Пирожное горит разноцветными полосками - не розочки, не листики и не завитушки - просто чудесные радужные полоски на длинном прямоугольничке бисквита.
Одно неловкое мое движение - и эти полоски, слипшиеся в одну радугу, падают на белый снег, вспыхивая еще ярче. Откуда-то взявшийся пес в мгновенье ока слизывыет мою сладкую радугу и садится рядом, не сводя глаз с обесцвеченного пирожного в моей руке. Я заливаюсь слезами.
"Ешь скорее! - сердится папа. - А то и остатнее отберут сейчас!" Он топает ногой на собаку и та убегает.
А я начинаю есть это первое в своей жизни пирожное, продолжая всхлипывать. Оно необыкновенное. Поджаристая верхняя корочка, мягкая, чем-то сладким и душистым пропитанная, дальше что-то совсем пушистое, тающее во рту. Я запомнила этот вкус. И эту белую тропинку, и лошадь, привязанную к столбу, и радужную дорожку из кремовых полосок на сверкающем снегу.
И вот это платье. Пока вязала его, все слышался мне запах того зимнего морозного дня.


fotinya_ru: (Default)
У нас было много первого в этом году - зубки, шажки, слоги-слова, первый день рождения с тортом, шарами и свечками. Весь год так и крутился обыденно-празднично вокруг этих первых событий.
Вчера он на бабушку даже поругался - тоже вот в первый раз. Что-то отобрала у него из недозволенного, а он рассердился и молча, не найдя звуков от возмущения, энергично потряс растопыренной ладошкой, притопнув ножкой. Очень смешно.
А недавно добрался до ящика с инструментами - и как же азартно колотил молотком по полу и всякими другими отвертками, надо ему срочно купить набор инструментов. Пусть набивает руку.
У него уже вполне профессионально выходит протирать пыль салфеткой, и тумбочку протрёт, и шкаф, и бабушку заодно. Еще очень любит достать из угла швабру и повозить по полу. Чаще всего эти действия видит, потому и повторяет, причем повторяет очень грамотно.
Машины - это наше всё. Даже всёшнее телефона и планшета.
Наблюдать мир из коляски уже не желаем, вчера шёл и шёл в своём космическом одеянии и неуклюжих валенках, падал, ждал, когда поднимут, и дальше шёл, никак не хотел в коляску.
Он всем восхищается и говорит "А-ай", мы смотрим теперь на мир его глазами и находим, что он прекрасен.
Господи, дай мира этому миру!
С Новым годом, дорогие!
fotinya_ru: (Default)
- Поднимайся, послушаем музыку, - позвал меня муж.
Мы иногда устраиваем такие вечера.
- Для начала нашу любимую, - сказал он и включил что-то шумное такое, ритмичное и совершенно мне не знакомое.
Я замерла в недоумении. Он молчал. А у меня тем временем перед глазами возникла картина: ранее солнечное утро, вы садимся в машину - я, мой муж, знакомый священник, за рулем его старый друг. Водитель заводит машину и включает приёмник. Звучит быстрая веселая мелодия и мы едем по пустой весенней дороге - это раннее пасхальное утро, первая наша Пасха в храме, который только что передали Церкви, он еще недавно был молодежным клубом "Иван да Марья". Ночью была служба, потом праздничная трапеза, веселое разговление, потом мы все выходили на крылечко, глядеть, как играет солнце, и оно играло.
И вот едем по домам, и в машине гремит музыка, и батюшка на переднем сиденье э-э-э... как бы это... легонько так пританцовывает туловом в такт музыки.
- Ну, вспомнила? - спрашивает муж. - Девяносто третий год.
- Нет, - торможу я. То, что плывет перед глазами, не соединяется с тем, что звучит из колонки.
- Ну и дурында. Наша первая Пасха. Мы едем домой.
И тут я взвизгиваю - всё мгновенно соединяется, и музыка, и видение. Но как ты её нашёл!? Двадцать три года спустя. Как, по каким признакам можно было отыскать именно эту песенку в космосе интернетного фонохранилища?!
Запомнил два первых слова, говорит он, и по ним искал.
Вот он устраивает иногда такие сюрпризы.
Целая эпоха встала в памяти при звуках незамысловатой песенки. Это наши девяностые - годы нашей любви, годы нашего пути в храм, годы восстановления этого храма, и от всего этого - невероятная радость и счастье, предвкушение целой жизни впереди, жизни еще более прекрасной и счастливой.
Это были чудесные годы и не сметь их ругать!
А каждый сегодняшний день приправлен горечью и тревогой: что-то будет с нами дальше?
Спасибо тебе, мой дорогой, за эту песенку.
fotinya_ru: (Default)
«Я человек-ухо», - говорит она про себя. Выслушать тысячи, десятки тысяч рассказов-исповедей, свидетельств самых разных людей, пропустить их через себя, а потом выстроить-соединить в одно целое, многоголосое, многоцветное повествование, составляющее мозаичную картину времени, страны, жизни.
Мысленно перелистываю ее книги – и слышу эти голоса. «У войны не женское лицо». И навстречу книжному многоголосью начинают звучать еще и те голоса живых людей, с которыми она не говорила, которых она не знала.
«Я простудила себе голову еще на войне – и кто только придумал эти пилотки! Прикрыта одна макушка, и то не вся, то на один бок ты ее сдвинешь, то на другой. Все уши просвистело ветром, теперь вот болят. И виски. Там артерии проходят. А они все простужены еще вон когда…»
«Ездили рыть окопы, никто не считался, что ребенок маленький, грудной, что оставить его не с кем. С собой брала. Вот положу его рядышком, на край траншеи, недалеко, чтобы видно было, прямо на землю, подстелю что-нибудь, и он лежит. А куда деваться?»
«Остались в колхозе одни бабы да старики. Вот нажуешь ему хлебушка в тряпочку, сунешь в рот, на печку спеленатого положишь – и бегом в поле. Вечером придешь – а он с печки упал, лежит на полу и спит, тряпочку свою потерял, накричался, измучился, бедный, и спит…»
Потом слышу голос Анюты, младшей сестры моей свекрови. Анюта – мать не цинкового мальчика, он вернулся из Афганистана живым, Вовка, деревенский паренек, выросший на чистом воздухе, на парном молоке, на озере, в наших глухих лесах. Подруга говорила, что у нас, босоногих, с головой всегда будет в порядке, крепкая деревенская закалка. Но в Афгане Вовка увидел такое, что с головой у него после стало совсем не в порядке. Он вернулся домой и не находил себе места нигде и ни в чем. Метался, буянил, стал пить. Никого не слышал и не видел. На него страшно было смотреть. Однажды сказал: поеду я к отцу, мать. Она с ним тоже уж измучилась, а отец к тому времени умер. Подумала: на кладбище, что ли, решил съездить. Подождала немного и позвонила сестре. Пошли они вместе на кладбище. Мимо старого родительского дома шли и увидели мотоциклетный след в сугробе, а потом и сам мотоцикл на боку чуть поодаль. Пошли по следам во двор и нашли там бездыханного Вовку на крыльце – валялось рядом старое отцовское ружье…
Слышу тихий Анютин голос, как рассказывает она мне про Вовку, вижу ее застывшие глаза.
А следом слышу другой голос – он звучит из девяностых, из времени «сэконд хэнд», из перехода метро. Чистейшее сопрано – поет «Аве Мария», еще не видно, кто поет, но слышно из-за поворота. Я уже три дня подряд просыпалась с этой мелодией, сама не знаю, почему. Бывает, что привяжется какой-нибудь мотив и звучит сам по себе. Про эту мелодию так нельзя было сказать – привяжется. Я радовалась, что она опять начинала звучать, третье утро подряд. И вот я в метро, в холодном, продуваемом переходе, и «Аве Мария» звучит наяву. Бегу навстречу голосу и вижу : стоит пожилая женщина, закутанная в теплый вязаный платок, в валенках с галошами, в пальто, надетое на что-то еще толстое, стоит она – и поет. Не все пробегают мимо, несколько человек остановились и слушают. И я тоже. Даже зажмурилась пару раз – нет, открываю глаза и опять вижу, что поет именно она, замотанная платком поверх шапки, в валенках с галошами. Когда закончила, подошел к ней мужчина, пьяненький слегка, пожилой тоже, взял за руки в варежках: «Милая, милая, вам не здесь надо петь, вам нужен большой зал!» «Да кто же нам теперь даст большой зал?» «Как же вы тут, на холоде, одна?» «Мой муж заболел, не смог сегодня, а так мы с ним вдвоем…»
Подходили другие люди, совали ей деньги в варежки, не было у нее даже коробочки какой-нибудь для подаяния…
И еще вижу картинку из тех же девяностых. Наша деревня, пруд, гвалт купающихся у берега ребятишек. На берегу одевается парень в наколках – он недавно освободился из мест. Подходит к нему другой молодой парень, в форме – милиционер. И доносится по воде негромкий их разговор. Тот, который в форме, говорит тому, что в наколках: ты меня возьми, не пожалеешь, пистолет есть, все дела. А тот, в наколках, важный такой, неспеша пуговицы на рубашке застегивает, не сразу отвечает, буркает что-то вроде: посмотрим, поглядим.
Не всякая книга звучит так многоголосо и тем более не на всякую начинают отзываться другие голоса, вызванные из далекого, почти забытого. А забыто – значит, считай, и не было, нечего думать, переживать. А оно – было, и может прийти опять, то, от чего отмахнулись, открестились, выкинули из головы.
Она подняла труд неподъемный – все это выслушать и запечатлеть. Говорят: ее плохо знают в нашей стране. Это – наша печаль, что знают плохо.
Впервые после Бродского, а это было очень давно, Нобелевскую премию получил автор, пишущий на русском языке. Это главная радость сегодняшнего – холодного, снежного октябрьского дня. И она – радость не одного дня. Я думаю, что не только у меня сегодня навстречу голосам этого большого романа с продолжением, романа времени, в котором мы жили и живем, откликнулись и заговорили другие голоса, почти забытые. А это и есть, в том числе, признак настоящей литературы – будить наши чувства, нашу память, не давать зарастать быльем.
fotinya_ru: (Default)
Дубовый красавец два шестьдесят шириной, вмещающий в себя все пожитки сразу. Его изгнали из городской квартиры, затеяв ремонт, после которого должна была начаться новая жизнь с новой мебелью. Сказали - или увози, или выбросим на помойку. На помойку! Разобрали, снесли с восьмого этажа - он даже по частям не входил в лифт, привезли в деревенский дом, собрали. Сначала в одной комнате - он постоял там, сутулясь в тесноте и с надеждой поглядывая на второй этаж в широкий лестничный проём. Ну, пойдём на второй этаж. Разобрали, понесли на второй этаж по частям. Поставили на то единственное место, куда он помещался. Растопырился, загородил простор и, сам понимая это, стоял, ёжился неловко, не производя красоты.
В нашем доме хорошо живётся только мебели из Икеи - лёгкая, мобильная, убористая, она легко находит место в любом месте, при любых перестановках.
А этот шкап, который я случайно купила много лет назад на предновогодней распродаже в маленьком магазинчике в каком-то тихом московском переулке - о, это была целая эпопея, они распродавали вразнобой большой румынский спальный гарнитур, и я три раза ездила сомневаться и смотреть, и опять сомневалась, уезжала, опять возвращалась, мне нужен был шкаф, но чтобы такой! - я и вообразить себе не могла, потому и сомневалась так долго, а потом, эх, велела водителю развернуться на Ленинском проспекте и, эх, отдала все деньги, которые были, и сказала, что завтра приеду с остальными, не продавайте никому, и, знаете, что, давайте мне ещё и вот комод к нему из гарнитура, эх, гулять так гулять, новый год же ж послезавтра! - так вот этот шкап не встаёт теперь нигде в довольно большом пространстве загородного дома.
И вот вчера я призвала узбека Эдика с другом, чтобы они разобрали шкаф и снесли его опять вниз. В самой большой комнате разобрали два книжных стеллажа, занесли их наверх - там всё равно у нас основная библиотека, вот и пусть будет изба-читальня. Наверх же занесли и телевизор - пусть живет в избе-читальне, всё равно он не подключен е антенне-излучателю. И вот на это освободившееся место мы поставили многоуважаемый шкаф, вложив в него пожитки со всего дома. Ваше высочество, может быть вам понравится здесь? Мне показалось, он выпрямился и вспомнил про свою благородную осанку. Ну, высочество, живи тут!
Вслед за этим , понятное дело, началось великое переставление всего и вся на всей территории, такой лёгенький переезд внутри дома. В устоявшемся мире наступил маленький раскардаш.
Всё вздыбилось кучами. Все, что лежало себе тихонько по ящикам и полочкам. И это всё надо было подержать в руках, пересмотреть, положить на новое место. Или присесть прямо на холм разнородных вещей, открыть забытую книгу и зачитаться. И вот из одной такой книжки выпорхнула стайка пожелтевших листков с напечатанным на машинке полуистершимся текстом. Это были стихи.
Я зачиталась и даже поплакала над ними. Мне хочется и вам показать их. Продолжение в следующем номере. А в этом - только шкап. Он натерпелся и наконец, кажется, нашел себе стену по сердцу и по размеру.


IMAG1877.jpg
fotinya_ru: (Default)
Там, где и дышать, кажется, нечем совсем - в чаду, в гари, среди обгорелых бревен, бывших жилищем людей еще час назад. Среди страха, ужаса, боли и ненависти, взрывов и выстрелов вдруг она расцветает, как стихи, которые, когда б вы знали, из какого сора.
Куда ты пришла? Тут война, тебе не время. Тут позволительны инстинкты. А сердце - в броню, чтоб не смело ворохнуться. Потому что даже малый его трепет - это мишень для пули, или штыка, она загорится красным , каждый её увидит.
Но куда там! Любовь неосторожна и неосмотрительна и даже кажется порой сильной - выживает в пожаре, хотя и не должна бы; не тонет в болоте; спасается от стаи голодных собак; не замерзает в остывшем лесу.
Но не видит, не чувствует, не подозревает, где затаилась погибель, да кто бы и догадался. Мальчонка, пионер, стальные непримиримые глаза. Уж он если что задумал, так сделает. Постой, ведь этот именно человек ничего плохого тебе не сделал, он даже помог - колесо помог к телеге приладить. Тебе было страшно, помнишь - серая толпа продолжает брести, и каждый в своём горестном коконе, а вы встали поперек этого унылого и безнадежного движения, потому что отвалилось колесо. А он оставил своё и пришёл к вашему - ты вспомни.
Нет, это не считается. Его надо убить, потому что он - фриц.
Ты страшный, мальчик, я тебя боюсь. У тебя два цвета в глазах - только черное и белое. Вдруг когда чёрное уйдёт, ему всё равно уйти когда-то, а синее, зелёное, жёлтое, розовое - так и не расцветёт для тебя, останется запечатлённым в вечном белом. Вот что страшно, мальчик, а ты уже нажал курок. И куда-то попал, в сердце ли, в крыло - как ей взмыть теперь над всем. Огонь не взял, болото отпустило, собаки убежали - а ты пальчиками своими немужественными раз и готово. Тебя теперь надо бояться.
Я с трудом возвращаюсь в цветущий и благоухающий июньский день из фильма "Франц и Полина". В нём так много правды о нас, что липа за окном и розовый куст на лужайке кажутся фантастической декорацией к тому, чего не бывает на свете.
fotinya_ru: (Default)
Как показывает жизнь, я почти всегда не права. И она, жизнь, меня порой в эту неправоту мою буквально тычет носом.
Вот я сижу недавно на кухне, нас несколько человек, мы рассуждаем о святости/бренности вещей. О том, надо ли к ним относиться благоговейно как к носителями памяти о человеке ли, о событии, или же память не в тряпке или бумажке, а в душе, она не материальна. Я имею мнение, что вещи - тлен, потому что память в сердце. У меня нет почти никакого архива, я в своё время всё повыбрасывала - дневники, письма, какие-то вырезки. Мне однажды принесла знакомая женщина бережно ею хранимую подшивку газетного-приложения, которое я делаю, за десять лет - я была ошеломлена, даже полистала желтые странички и даже кое-что перечитала. И даже всплакнула.
Но у самой никогда не получалось что-то собирать и хранить. Ну, или почти ничего.
И вот в тот момент, когда я за чаем на кухне митинговала против благоговения перед вещью, мне на ватсап пришло сообщение. Я посмотрела и прикусила язык. Там была коротенькая аудиозапись песни, которую пела я почти сорок лет назад. Тоже за столом в какой-то праздничный день. Песня была записана на катушечный магнитофон и вот эти почти сорок лет эта запись хранилась в семье моей давней подруги. Это было в далеком марийском селе, потом мы разъехались по разным городам, потерялись во времени и пространстве. Недавно я разыскала её через фейсбук. Но вскоре и потеряла безвозвратно. В мае она скончалась от тяжёлой болезни. Это всё ещё болит, и в мыслях я избродила все пространства нашей с ней молодости и дружбы.
И вот оттуда, из той скорбящей семьи, вдруг прилетает ко мне эта запись. Как она сохранилась , удивительно, ведь тоже были переезды, которыми я оправдываю неимение архивов.
Я думаю об этом, и понимаю, что вот опять, как всегда, не права.

fotinya_ru: (Default)
Вот идет пожилой человек с палочкой. Он осторожно ставит ноги шаг за шагом, такое впечатление, что у него протезы, ходьба ему дается непросто. Он идет на рынок, сегодня там много всего. Пошла земляника, и бабушки отмеряют её стаканами. А другие стоят в радуге ирисов - каких только цветов , оттенков их и сочетаний! Разрослись в одних садах, а теперь эти излишки станут начатком пышноцветения где-нибудь в другом месте. Умножится красота, которая будет спасать мир.
А вот идет с коляской молодая мама. Младенец капризничает - ему пора поесть, а его только везут с рынка, навесили на ручки коляски пакеты с огурцами-помидорами. Мама сворачивает к скамейке, присаживается и дает грудь младенцу. Он замирает в кольце её рук.
Вот весело шагают скандинавской ходьбой две когда-то красотки. Да и сейчас ещё они вполне ничего себе.
Я смотрю на всё это с внутренним содроганием после слов о войне и мире некоего спикера. Одна моя знакомая фронтовичка, прошедшая всю войну, всегда плакала и не спала ночами, когда под Новый год палили салюты во всех городских дворах. Она вспоминала войну и плакала.
И я смотрю сейчас, как трудно шагает пожилой человек, опираясь на палочку, и представляю, как все побегут, а он бежать не сможет и скорее всего сразу же упадет. И брызнет клубника алым соком. И разлетится радуга лепестков. И станет черным-черно, потому что красота слишком хрупкая, чтобы спасать мир, в котором денно и нощно талдычат о войне и чуть ли не зовут её в голос. Младенцев уж всех в военную форму поодевали. Коляски в маленькие танки обрядили. Мамаши в пилотках ремнями подпоясались, маршируют маршами.
Я знаю эту молодую маму, которая сейчас кормит младенца на лавочке у пруда. Она не пялила пилотку на его покрытую пушком головку. Она говорит "Господи, помилуй!", когда слышит эти бесконечные разговоры о войне. "Горе непраздным и доящим в те дни!" - это сказано про неё.
А бывшие красавицы со скандинавскими палками? Мало еще они повидали на своём веку, им райскуюжизнькоммунизм обещали еще в первом классе, вот уж они до пенсии дожили, к чему только не приспосабливались, теперь вот новое дело...
Говорят, что война - это очистительно и духоподъёмно, и что, слава Богу, миру осталось не долго. Одни христиане в лютой ненависти станут друг друга бить-уничтожать - это очистительно и высокодуховно.
Господи, не слушай их, ибо не ведают, что несут.
fotinya_ru: (Default)
Грузия моя дорогая! Я скорблю о тебе и с тобой!
fotinya_ru: (Default)
У моего отца был трофейный, с войны, аккордеон. Папа по возрасту был мобилизован в последний год войны, потом еще семь лет служил в Берлине. И вот он приехал из Германии с аккордеоном. Потому что он музыкант от макушки до пят. Я не знаю, как именно достался ему этот инструмент, но с какого-то времени я перестала употреблять это словосочетание "трофейный аккордеон".
Сегодня на одном празднике я повстречалась с двумя трофеями - тоже аккордеоном и патефоном. Патефон стоял у вх
ода, на подоконнике, и крутил старую пластинку. Непередаваемый звук его патефонный будоражил какую-то очень старую память, и не только у людей, которые могли бы помнить, как звучит патефон, но и у тех, кто эту диковину видел только в кино. Люди толпились в прихожей и слушали, а кто-то из гостей подхватил девушку и стал танцевать под старинную оркестровую мелодию.
Я все думаю про этот патефон теперь. 70 лет прошло ( а может и больше), а он все работает. Работает, братцы. И звук у него чистый, и с виду он вполне ничего. А мы смотрим и гордимся - трофейный!

fotinya_ru: (Default)


Вот картиночка. Карандашный рисунок в раме. Ему уже больше тридцати лет, и я вожу его с собой, когда переезжаю на другое место жительства. Он всегда находит свое место в новом доме. Автор рисунка - бывший фронтовик Леонид Муравьев, художник, краевед. Он долгое время был внештатным автором в нашей муниципальной газете. И однажды он подарил мне эту картину.
С фронта он пришел с одной рукой. Ее хватало для того, чтобы рисовать. И даже чтобы сделать вот эту рамочку для картины, хватило ему одной уцелевшей руки.
Помню, люблю.
fotinya_ru: (Default)
На стене дома в поселке на оживленной трассе некто повесил плакат. Там изображена неприличная картинка, которую иногда приклеивают на заднее стекло автомобиля. Соитие, так сказать, в положении по-собачьи. Только в данном, на стене, плакате вместо головы пассивного партнера свастика, а вместо головы активного, наоборот, серп и молот. И патриотическая подпись: "Можем повторить".
Недавно прочитала: из каждых 100 юношей 1921-22-23 годов рождения, ушедших на фронт в годы Великой Отечественной войны, вернулись трое. Трое из каждых ста. Вы это хотите повторить, креативные наши "патриоты"?
Уж оставим за скобками всю мерзость изобразительных средств плаката. Который продолжает висеть, между прочим. И никто никого не привлекает за оскорбление чуйств.
fotinya_ru: (Default)
дремавший давно, и запустил туда рассказы из самой первой моей книжки "Когда я была ангелом". Скоро начнем выкладывать по главам пишущийся роман)).
http://светланагончарова.рф
fotinya_ru: (Default)
Наслаждаюсь образами Одри Тату, просматривая вечер за вечером фильмы с ее участием. Вчера была Коко Шанель. Сильная и беззащитная, хрупкая и несгибаемая. Эти ее глаза - просто не отвести глаз.
Пошла к шкафчику и взяла флакончик "Шанель номер пять". Долго вдыхала запах из пробочки. Много лет уже у меня на полочке неизменный этот флакончик, кончается один, покупаю другой. Раз в год, в основном в дюти фри. Однажды только юная продавщица увела меня от стеллажа Шанель к другим духам, испанский аромат, тоже очень хороший, я не пожалела, что послушала ее. Но Шанель - это любовь вечная.

May 2016

S M T W T F S
123 4567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 02:19 am
Powered by Dreamwidth Studios